s-info

Основной инстинкт

ПОЦЕЛУЙ МОРЯ

Больше всего на свете Данила любил море и Юльку. Нет, конечно, он любил родителей, старшего брата, свой город, но любовь к ним родилась вместе с ним, жила с самого первого его вдоха и не могла измениться. С морем и Юлькой было иначе. После девятого класса родители повезли их с братом в Геленджик. Еще в поезде, который последний прогон до Новороссийска ехал буквально по морю, Данила замер и боялся оторвать от окна взгляд - вдруг, если он моргнет или отвлечется, это бескрайнее темно-синее великолепие исчезнет. Такого простора, такой мощи и вместе с тем трогательной, до беспомощности, красоты он еще не видел. И такого чувства - восторга и в первый же миг вспыхнувшей в нем абсолютной любви - испытать ему не доводилось. Данила был уверен, что никакая другая встреча в жизни не сравнится с морем. Но такая встреча уже ждала его дома.

Первого сентября Данила вошел в класс последним, перекинулся приветствиями с одноклассниками - и замер. На второй парте в среднем ряду сидела незнакомая девочка и спокойно смотрела прямо на него. Случилось как в поезде, когда он увидел море: только бы не моргнуть и не отвлечься, а то чудо исчезнет. Вошла учительница, распорядилась всем сесть по местам. Данила прошел к последней парте у стены, бочком, чтобы не повернуться к девочке спиной, сел на свое место - чудо не исчезало. “Кто такая?“ - толкнул в бок соседа. “Новенькая. Юлия. Полковничья дочь, из гарнизона“. Море в сознании Данилы не то что померкло и уступило место новой любви, а что любовь уже случилась, он не сомневался. Оно каким-то невероятным образом объединилось с этой новой девочкой в единое целое, завладевшее всем его существом. Он произносил “Юля“ и слышал, как волна целует гальку у самой кромки воды. Когда шептал “Юлька“, волна набегала на берег глубже и медленнее: “Ю-у-лька“, а потом второпях возвращалась. “Ю-у-лень-ка“ в исполнении прибоя звучало так, что у него сводило низ живота, каменели бедра, хотелось броситься в эту стихию, наполненную ее именем, захлебнуться в своем восторге, раствориться в нежности. Навсегда. На всю жизнь. “Если она станет моей женой, я буду самым счастливым на свете, - каждый вечер, уже засыпая, как молитву твердил Данила. - Потому что это моя женщина. Другой быть не может“».

БЕЗ УБИЙСТВА

Юля согласилась стать его женой. После выпускного они оба поступили в политехнический в областном центре и, как только отпраздновали совершеннолетие, подали заявление в загс. Родители от такого решения детей в восторг не пришли, матери даже всплакнули, но мешать не стали. Перед началом учебного года Данила предложил махнуть в Геленджик, все еще живший в его памяти как место, где свершилось чудо. Потому и чудо их первой брачной ночи, неважно, что до свадьбы, должно было свершиться здесь. Они добрались до гостиницы затемно, бросили вещи в номере и побежали на пляж. Вокруг не было ни души, отдыхающие словно специально разбрелись по другим тропкам, чтобы не мешать их счастью. Данила встал на колени - так они почти сравнялись в росте, спустил на плечи бретельки ее сарафана. Шелковая ткань подчинилась ему легко и охотно, соскользнула к бедрам, а потом и вовсе послушно улеглась у ее ног. Он боялся дотронуться до ее груди, но она взяла его руку и сама опустила на затвердевшие соски. Что было дальше, Данила помнил плохо. Оба были новичками в любви, но инстинкт, самый сильный на свете, безошибочно вел их к цели. Галька впивалась то в ее спину, то в его, но это не имело значения - они познавали друг друга, и важнее этого не было ничего. Потом они купались в теплом ночном море и опять любили друг друга. Оставшиеся до отъезда дни практически не выходили из номера, разве что перекусить и быстренько искупаться. Широченная гостиничная кровать казалась им раем, из которого никто не мог их изгнать.

Начался первый семестр, и Юля сообщила мужу, что беременна. Данила опешил. Не обрадовался, не испугался - честно не знал, как к этой новости отнестись. Молча теребил ее волосы, целовал кончики пальцев, судорожно просчитывая при этом, как изменится их жизнь с появлением ребенка. Юлю такая реакция оскорбила, и, размазывая по щекам слезы, она решительно заявила, что будет рожать, с ним или без него, но никогда не убьет своего ребенка. Слова про убийство привели мысли Данилы в порядок, до этого слова “аборт“ и “убийство“ не сопрягались для него в синонимы.

Данила ошибся - их жизнь изменилась еще до рождения ребенка. С большим трудом Юле удалось сдать первую сессию - ее до обмороков изводил токсикоз. Романтический восторг Данилы при виде жены, не отходившей от унитаза, таял не по дням, а по часам. А когда ее фигура начала стремительно терять свои божественные пропорции, деформируясь и расползаясь, он стал под любым предлогом задерживаться в институте. Роды пришлись на конец апреля, о летней сессии для Юли не могло быть и речи. Дочку назвали Мариной — а как еще могли назвать девочку, зачатую у моря? Юля оформила академический отпуск и уехала к родителям. Данила облегченно вздохнул. Теперь он точно знал, что к отцовству не просто не готов, а противится ему всеми силами своего существа. Юля приняла его решение без упреков и истерик. Развели их на удивление легко, и на следующие двадцать лет они потеряли друг друга.

ДРУГОЙ БЫТЬ НЕ МОЖЕТ

И вдруг письмо - в цветастом конверте, с уведомлением о доставке. “Дорогой папа! Я никогда тебя не видела, но в этот день - день моей свадьбы - очень хочу с тобой познакомиться. И, если получится, подружиться. Пожалуйста, приезжай. Не хочу чувствовать себя сиротой при живом отце. Твоя дочь Марина“. Дальше следовало указание времени и места бракосочетания. Данила долго вертел в руках конверт, рассматривал почерк, показавшийся ему похожим на его собственный. Даже понюхал конверт - еле уловимый запах фрезии напомнил ему Юльку, стоящую перед ним обнаженной на морском берегу. От нее тогда тоже пахло фрезией. Ухмыльнулся своей сентиментальности и твердо решил ехать. Почему не поехать? На данный момент он абсолютно свободен. Последний, четвертый по счету развод, случился почти год назад. Никакие серьезные увлечения за прошедшее время его не затронули. А дочку увидеть вдруг захотелось, сильно захотелось. Во всех последующих после Юльки браках он насмерть стоял, но на детей не соглашался - первого опыта ему хватило с лихвой. А девочка-то выросла, замуж выходит...

Он шел по родному городу и не узнавал его - так много новых домов, как обычно в провинции, чопорных и безвкусных. И реклама на каждой стене, реклама. А школа стоит, старушка, хотя и обветшала, облупилась. И загс, где их с Юлькой разводили, на том же месте, только покраше выглядит, чем школа. Возле дверей новобрачные толпятся с гостями, много народу. Сначала он увидел Юльку в белом подвенечном платье, которая уверенно опиралась на руку стройного парня с букетом в руке. Конечно, это была Марина, так похожая на свою мать в том же возрасте. Маринка бросилась ему на шею и прошептала: “Я так тебя ждала. Всю свою жизнь“. Такого он не ожидал, растрогался, поспешил отойти. В кучке гостей, стоявших поодаль, выхватил взглядом женщину - именно такую, о какой мечтал последние годы. Под сорок, ладно скроенную, правильно одетую. Длинные волосы красиво уложены на затылке, изящная сумочка через плечо - во всем легкость, грация и характер. Он узнал в этой женщине Юлю, только когда она подошла совсем близко и протянула руку.

- Не узнал? Так постарела? Подурнела? - Прямо на него смотрели те же самые глаза, что и много лет назад со второй парты в среднем ряду. - А ты ничего, в форме. Женат?

- Свободен, а ты? - он поймал себя на том, что боится услышать положительный ответ.

- Разведена, с тобой. И с тех пор свободна как птица. - Юля засмеялась и отошла к дочери.

А Данила стал мысленно просчитывать, как изменится его жизнь, если Юля согласится начать все сначала. И получалось, что изменится к лучшему. Он непременно скажет ей, что во всем виновата молодость и что только она - его женщина. И другой быть не может. Он знал это всегда.

Алина Рощина


НТВ о нас
НТВ о нас
Новый номер
Новый номер
Сплошные приколы
Средство для увеличения потенции Аппилл

Вернисаж

С-И
Ситосан
Энтис спрей
Препарат Секстайм
Крем для увеличения груди pushap
s-info