Боди-арт, или Внезапное откровение живописца

Боди-арт - это когда человеческую особь раздевают и целиком замазывают красками. Не слишком гуманно, но красиво.

Именно такая процедура случилась в мастерской госпожи Глафиры на Волхонке. Отыскали двух девчушек, пообещали им по бутылке шампанского, и девчушки согласились. Одной моделью занялся веселый художник Яша, другую взял под себя угрюмый Хлиповецкий.

Яша решил нанести на свою девушку чешую и превратить в русалку. Он сразу начал шутить эротические шутки. Моделька натужно хихикала. Она была офисная работница: торговала унитазами и смывными бачками. На боди-арт согласилась ради сближения с творческими слоями. Яша водил по ее телу кисточкой и приговаривал:

- Ай, какая у тебя линия таза. И ножки мускулистые, как у лягушечки, ай-яй-яй...

Свободной рукой он прихватывал модельку за попку, чтобы она ровнее стояла.

Хлиповецкий мрачно "лепил" из своей девушки птичку: малевал перья, имитировал пух. Во время перекура он злобно признался Яше:

- Сейчас бы уронить эту трясогузку на линолеум и отвалять, как мать не велела.

- Какой ты злодей, Хлиповецкий, - поморщился Яша. - А вот я отношусь с почтением к женщине. И давай-ка заканчивать, а то уже гости заколосились.

Художники домалевали девчонок и вывели их на обозрение. Русалку пришлось выносить, потому что ноги ее были перемотаны фольгой, имитирующей хвост, и обуты в моноласту. Яша бережно опустил ее в гамак и встал рядом. Защелкали камеры, заулыбались гости. Все хотели сфотографироваться с моделями; поглаживали по бедрам и неприлично щипали. Девчонки натужно улыбались. Хлиповецкий мрачно бродил по мастерской, пиная окурок. Яша парил, пытаясь залезть в каждый кадр.

Наконец в цифровых аппаратах кончилась пленка. Так выкрикнул главный фотограф: "Все, гады! У меня кончилась пленка". Это значило: кончилась водка и надо бежать в магазин. "Птичка" с "русалкой" облегченно выдохнули и спросили, где находится ванная? Яша авторитетно заявил:

- Только я знаю, как правильно смывать краску с сосков.

"Птичка" с "русалкой" поморщились и ушли. Яша побежал подглядывать в замочную щель.

Через десять минут он вернулся и с волнением доложил Хлиповецкому:

- У одной пипка, как подсолнух Ван Гога, а у другой, как мотылек... ты понимаешь, тормоз? А у "русалки" еще и татуированный дракон на пояснице...

- Была у меня худенькая девушка с бабочкой на том же месте, - романтически заметил Хлиповецкий. - Но она меня бросила.

- Худенькая девушка? - зачем-то переспросил Яша.

- Да, - подтвердил Хлиповецкий. - Но потом у меня была другая худенькая девушка, без бабочки. Она играла на скрипке, а я постоянно хотел кончить ей на грудь. Она дико возмущалась. И она тоже меня бросила.

После таких признаний художники шарахнулись в угол мастерской; Хлиповецкий начал быстро и пафосно говорить, Яша начал слушать.

- У меня была еще одна девушка, уже не худая, а, наоборот, пышненькая. У нее были огромные груди и большая голова. Но это не мешало ей быть жутко темпераментной. Она визжала, как положено визжать женщине во время главного процесса ее жизни. Она была лучшей женщиной, на которой я когда-либо лежал, и она тоже меня бросила.

- Подробнее, подробнее! - потребовал Яша.

Хлиповецкий кивнул и продолжил:

- Сразу после нее я познакомился с юной особой. Она была самой красивой девушкой, которую мне приходилось держать за талию. У нее было ангельское лицо, красивый рот, белые волосы. Она жутко привыкла к моему пенису, поэтому безуспешно бросала меня три раза. На четвертый раз ей это удалось.

Следом за ней я познакомился с барышней, у которой были мощные бедра, круглые ягодицы и тонкая талия. Эти пропорции могли свести с ума кого угодно, но я остался в пределах сознания, потому что у барышни совсем не было груди, ты веришь мне, Яша, совсем не было. Я не успел вникнуть в эту дисгармонию, потому что был брошен.

- Подробнее! - задергался Яша.

У Хлиповецкого дрогнули губы:

- И тут меня встретила леди с идеальной, ты слышишь, Яша, с идеальной фигурой, но с довольно страшненьким личиком. Когда я смотрел на него во время интима, у меня не все получалось. Леди не стала терпеть и удалилась.

Но буквально сразу я сошелся с пухленькой дамочкой, которой не было и тридцати. Ее веселый нрав и выпуклая грудь меня очень порадовали, но еще у нее был выпуклый живот. Она любила пожрать. Я не смотрел ей в глаза, я не мог оторвать взгляда от живота. Она заметила досаду в этом взгляде и оставила меня в покое.

Зато меня сразу же начала беспокоить кривоногая тетка с математическим образованием. Ее внешность была столь непривлекательна, что я ни разу не смог кончить. Наконец она это заметила и попросила меня удалиться.

- Короче! Короче! - занервничал Яша.

- Да, да, - закивал Хлиповецкий. - После этого меня подобрала натянутая, как струнка, но очень грустная женщина. Я стремился иметь ее классическим методом, а она постоянно хотела в попу. Но, Яша, у нее была очень... очень узкая попка.

- И она тоже тебя бросила?! - выкрикнул Яша.

- Да, - угрюмо сознался тот, опустив голову.

Тогда Яша приблизил к Хлиповецкому искаженное лицо и зашептал:

- Не-ет, гадкий, скользкий Хлиповецкий. Все было по-другому. Просто все эти девушки начинали любить тебя слишком сильно, начинали привыкать заниматься с тобой унизительным сексом, а ты начинал уставать от их преданности... И ты сам бросил всех этих добрейших девушек, гад и подлец Хлиповецкий, и за это я хочу дать тебе по едальнику, чтобы ты больше не обманывал женщин, сука Хлиповецкий... вот тебе! вот! слизняк Хлиповецкий!..

Яша молотил руками, Хлиповецкий жмурился и орал:

- А сам-то?! Сам-то?!

Они покатились по мастерской, как червивые яблоки.

- Ты ничего... ничего не понял! - хрипел поверженный. - Ведь это была одна... одна женщина, которую я всегда искал и нигде не встретил. Это была мечта!

Они зарычали и забились. Никто не хотел принимать в них участие. Яша устал, но продолжал месить кулаками, Хлиповецкий задохнулся, но пытался плюнуть Яше в глаза. Именно в этот момент к ним подошли две девчушки и тихо сказали:

- Эй, вы. Прекратите. Поедемте куда-нибудь. Мы согласны.

Яша перестал шевелить руками, Хлиповецкий пустил слюну.

Через десять минут четверо вышли из мастерской: Хлиповецкий постанывал, Яша хромал, девчушки безжалостно улыбались...

Матвей Бересклет